Изменим Мстёру!
Какой цвет букв в надписи "Мстёра"вам больше нравится при въезде в посёлок?
Всего ответов: 386
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск по форуму · RSS ]
  • Страница 2 из 2
  • «
  • 1
  • 2
Форум » Поговорим о Мстёре » Жители Мстёры » Анна Ивановна Хохлова (воспоминания)
Анна Ивановна Хохлова
ВарвараДата: Пятница, 16.02.2018, 10:46 | Сообщение # 6
Генерал-лейтенант
Группа: Проверенные
Сообщений: 769
Награды: 24
Репутация: 12
Статус: Offline
На фото: Строители памятника войну освободителю во Мстёре. 9 мая 1966 год. При строительстве в основание памятника была заложена бутылка водки.



Поехать с ним сразу в совхоз я не рискнула, тем более что ожидала второго ребенка, всей семьей мы поселились в совхозе значительно позднее.

Муж был очень добросовестным и настойчивым работником, внимательно вникающим в суть своего дела, поэтому совхоз вскоре стал набирать силу. Первый весенний сев был проведен в сжатые сроки, что обеспечило высокий урожаи зерновых.

Совхоз построил силосную башню, новый скотный двор, был заложен фруктовый сад и заведена пасека. Вскоре создали свой небольшой маслозавод и цех по переработке мяса. В дальнейшем совхоз стал обзаводиться сельскохозяйственными машинами, появилась механическая мастерская.

Я со своей стороны помогала открыть детский сад, организовала библиотеку, работавшую на общественных началах, и создала коллектив художественной самодеятельности. В праздничные дни выступала перед работниками совхоза "Пролетарий", он по праву стал одним из ведущих в Вязниковском районе.

Вместе с тем его директору пришлось преодолевать и несправедливости со стороны руководства, вызванные, надо полагать, завистью, беспринципностью, карьеризмом, наглостью и другими отвратительными чертами, совершенно чуждыми коллективизму, порядочности и деловитости, характерными для развивающегося образа жизни.

В качестве примера остановлюсь на таком случае из жизни в совхозе. Кто-то из недоброжелателей стал распускать слух, что все совхозные лошади больны анемией, а коровы - бруцеллезом. Зная об этих наветах, мы с мужем стали изучать специальную литературу, в которой указывались признаки этих болезней. Таких признаков у наших животных не было.

Между тем, когда муж был в командировке в Москве, в совхоз нагрянула комиссия районного земельного отдела, в составе которой был и врач Миловидов. Члены комиссии учинили в хозяйстве подлинный разгром: заперли всех лошадей в конюшне, а самого лучшего рысака и породистого хряка забили в ближайшем лесу.

В это время в совхоз вернулся мой муж - директор совхоза. Увидя такой разгром в своем хозяйстве, он потребовал, чтобы комиссия немедленно убиралась с территории совхоза, а часть внутренностей забитых животных отправил с шофером легковой машины в Горький на специальный анализ. К вечеру результаты анализа были уже готовы: животные были здоровы.

Между тем в совхоз уже звонят председатель райисполкома Данилов и секретарь райкома партии Карпенко, обвиняя мужа в самоуправстве. Последний отметает обвинения, а на следующий день, имея уже положительный результат проведенного анализа, выезжает во Владимир по вызову председателя облисполкома Агеева и секретаря обкома партии Носова. Высокому начальству была изложена суть вопроса, и инцидент был исчерпан. Справедливость восторжествовала благодаря твердости и решительности директора совхоза.

Совхоз "Пролетарий" продолжал успешно развиваться, подтверждая правильность этой формы хозяйства. Из состава совхоза, на его удаленных от центральной усадьбы землях, был выделен новый совхоз - "Спартак", директором которого был назначен бывший заведующий центральным хутором Шишков В. П.

Об успехах совхоза "Пролетарий" стало известно в Министерстве сельского хозяйства. С опытом работы совхоза приехал знакомиться академик Прянишников Дмитрий Николаевич - известный ученый-агрохимик. Это еще более подняло авторитет совхоза и его директора.

В 1937 году мужа избирают председателем Вязниковского райисполкома, а бывшего председателя Данилова избирают секретарем райкома партии. Прежний секретарь Карпенко был снят с должности и арестован. Через некоторое время отстраняется от работы и Данилов, а на его месте оказывается Алексеева, присланная со стороны.

Под ее руководством начинается настоящее избиение местных кадров. Сняты с работы начальник горпромкомбината Малеев, начальник планового отдела райисполкома Разумов, заведующий райфо Карпышев. Необоснованные обвинения выдвигаются против других работников райисполкома. Председатель райисполкома - мой муж Хохлов Ф. А. пытается защитить своих сослуживцев.

Тогда и ему приписывается абсурдное обвинение в том, что он не разоблачает врагов народа, а сам является сыном смоленского помещика (родиной была Смоленская область). У мужа отобрали партийный билет, и дело шло к аресту.

Тогда муж, не ставя никого в известность, срочно выезжает в Починковский район Смоленской области и берет справку в сельсовете, что он сын пастуха и с малолетства батрачил. На обратном пути, в Москве, муж добился приема к прокурору СССР Вышинскому А. Я. и изложил ему суть своего дела, встретив понимание с его стороны.

Вернувшись в Вязники, муж получает обратно партийный билет и продолжает работать в прежней должности председателя райисполкома. Ведет самостоятельную прежнюю линию во всех делах. Но его недруги не успокаиваются, и летом 1938 года его снимают с должности как не справившегося с работой.

Сложность создавшегося положения заключалась в том, что теперь он не мог нигде устроиться на работу, и только после полугодового мытарства получил должность военрука педагогического училища. Проработал там только три месяца, а затем был вызван в Центральный Комитет партии, который предложил ему организовать машинно-тракторную станцию в селе Северное Барабинского района Новосибирской области. Муж принял это не простое предложение и один, без семьи, отправился в далекую Сибирь.

Я в то время продолжала работать в Вязниках, заведующей детским садом, и опять столкнулась с черствостью людей. Дело в том, что я приняла на работу уборщицей некую Кукушкину, мужа которой посадили с клеймом "враг народа". Я же решилась помочь ей, поскольку она имела двоих детей и была без всяких средств. Так вот меня за эту помощь многократно вызывали в соответствующие органы и скрупулезно выясняли мое к ней отношение. Но ничего предосудительного, естественно, обнаружить не могли.

В августе 1939 года я решила использовать свой очередной отпуск для поездки к мужу в далекую неизвестную Сибирь. Дорога оказалась очень сложной. До Северной МТС (так она называлась) надо было добираться от железнодорожной станции Барабинск 150 километров по проселочной дороге.

Селений на пути не было, лишь где-то на середине стояла большая избушка, являющаяся перевалочной базой МТС. Меня поразили не только сибирские просторы, но и богатство ее природы. К примеру, избушка, о которой я упомянула, стояла на берегу озера, и сторож этой избушки за короткий срок наловил для меня целый мешок рыбы, а сходив в лес, опять-таки быстро принес сетку с подстреленной дичью.

Время отпуска пролетело незаметно, и в конце сентября я собралась возвращаться. И здесь я столкнулась с необычным для меня проявлением сибирской погоды: ударил мороз и поднялась снежная метель. Более суток мы с провожавшим меня на машине мужем отсиживались в известной уже избушке, но кое-как добрались все же до Барабинска.

Муж, естественно, звал меня приехать к нему в МТС, я в принципе согласилась, но все откладывала переезд. Надо сказать, что в Вязниках меня избрали председателем городского комитета Международной организации помощи рабочим (МОПР). Мы занимались, в частности, сбором средств бастующим рабочим капиталистических стран.

С этой целью я организовывала сверхурочную работу на вязниковских предприятиях, а заработанные деньги шли в фонд МОПРа. Рабочие с энтузиазмом откликались на нужды МОПРа. Помнится, что коллектив фабрики "Свободный пролетарий" за час сверхурочной работы получил пятнадцать тысяч рублей и перечислил их МОПРу.

Аналогично поступали и другие предприятия. ЦК МОПРа наградил меня почетной грамотой и ценным подарком. Избрали меня также членом правления областного комитета МОПРа (председателем был Осипов), так что в этой организации я проработала вплоть до ее ликвидации.

22 июня 1941 года начался совершенно новый этап моей жизни и работы - этап Великой Отечественной войны. Он потребовал напряжения всех сил, всего опыта работы с людьми для их сплочения на борьбу с ненавистным фашистским агрессором. Но все по порядку.

В первые же дни войны я и еще несколько коммунистов были отправлены горкомом партии на призывной пункт с целью помощи в его работе. Работа была самая разносторонняя: от агитационной до канцелярской. В то же время вместе с пятнадцатью активистками женского движения мы организовали свою группу, которая ускоренным темпом прошла курс подготовки санитарных дружинниц. Получив официальный документ, мы имели теперь право помогать врачам, обслуживать раненых бойцов, чем вплотную и занялись.

Всю нашу группу закрепили за госпиталем, который размещался в здании педагогического училища. Сандружинницы были разбиты на бригады, которые имели свои определенные задачи: доставка раненых от железнодорожного вокзала в госпиталь, размещение по палатам, работа вместе с врачами в перевязочной, уход за ранеными в палатах.

Я работала все время в перевязочной под руководством главного хирурга Алексея Петровича Смирнова. Вместе с ранеными переживала их боль и волнения, проникалась ненавистью к фашистам, которые так терзали наших людей.

В середине лета приехал в Вязники муж. Его машинно-тракторная станция сдала свою технику Красной Армии, он получил возможность выехать к семье. Через три дня, несмотря на его инвалидность, его отправляют на фронт. В армию уже призваны и мои братья - Костя, Иван, Андрей. Уже в сентябре 1941 года получили извещение о гибели Андрея, вскоре узнаем, что пропал без вести Иван. Костя возвращается еще до конца войны на костылях, без ноги. Сына Вову мобилизуют в армию в 1943 году, пока он еще с нами.

Так что в начале войны я остаюсь одна с четырьмя детьми, загруженная сверх меры различной работой. Хорошо, что со мной живет моя мама, все дети фактически у нее на руках. А кормить семью становится все труднее - хлеб выдают по карточкам, в госпитале я получаю кусок хлеба и кружку чая, все время ощущаю чувство голода. Но главная потребность - выспаться.

В госпиталь ходим каждый день после окончания работы, а когда в город прибывает очередной эшелон с ранеными - нахожусь в перевязочной не только весь вечер, но, если потребуется, и всю ночь.

В сентябре 1941 года горком партии назначает меня комиссаром эшелона, в котором следуют мобилизованные в армию девушки Вязниковского, Гороховецкого, Никологорского и Фоминского районов. Эшелон формировался в Вязниках и следовал до Москвы.

Пишу об этом потому, что выполнение этого задания оставило большой эмоциональный след в моей жизни. Действительно, призыв девушек в армию был совершенно необычным делом, было ясно, что девушки попадут потом на фронт, и не у всех это вызывало положительное восприятие. Необходимо было довести девушек без потерь до нужного места. Я прохожу весь эшелон, состоящий, конечно, из вагонов-теплушек, и многократно повторяю собравшимся вокруг меня девушкам, что они едут защищать Родину, что им выпала потому большая честь, что нужно проявлять мужество и т. д.

Свою задачу - привести всех благополучно в Москву - я успешно выполнила. На вокзале нас встретили военные и на машинах привезли в военный городок где- то на окраине Москвы. Там было построение, проверка списочного состава и оформление документов.

Когда мне нужно было отправиться в обратный путь, вязниковские девушки обступили меня плотным кольцом. Опять слезы, просьбы передать что-то родным, обещания честно выполнить свой долг и т. д. Как сложилась последующая судьба этих девушек? Я об этом ничего не знаю.

Между тем враг рвался к Москве, и положение на фронте было тяжелое. 19 октября 1941 года, как известно, в Москве было объявлено осадное положение. Это позднее осеннее время помнится мне прежде всего потому, что число раненых, прибывших в Вязники, значительно увеличилось.

Обрабатывая их раны, мы просто валились с ног от усталости. Кроме того, многократно увеличилось число машин, следовавших по дороге Москва - Горький. Поскольку Вязники находились на этой трассе, весь центр города был забит машинами, образовывались трудно рассасываемые "пробки", от автомобильных моторов стоял страшный шум.

Нас, жителей Вязников, поражал набор вещей, которыми были загружены многие грузовые машины. Везли шкафы, кровати, стулья, другую мебель. Кто же такие владельцы машин, думали мы, что им всего важнее спасти свое добро. Удивляло и то, что среди этих явно бегущих от врага людей были и военные, причем высоких чинов. Из одной груженой машины, застрявшей недалеко от нашего госпиталя, вышел даже генерал, и мы, группа женщин, откровенно высказали ему свое презрение, поскольку он ехал не на фронт, а бежал от него. Генерал имел при этом явно бледный вид.

В январе 1942 года мы узнали, к великой радости, что наши войска погнали фашистов от Москвы. Это имело свое проявление и в нашей госпитальной работе: в Вязники стали привозить раненых и особенно обмороженных немецких солдат. По прибытии первого эшелона с немцами весть об этом мгновенно разнеслась по всему городу.

Около госпиталей собралось много женщин, которые высказывали фрицам все то, чего они заслуживали. Но смысл был один: "Ну как, гитлеровские вояки, получили русскую землю?" От гнева народа немцев защищали только конвоиры. Но сам факт, что мы лечили своих заклятых врагов, говорит о величии русской души, о гуманности нашего советского правительства.

Активисты города между тем развернули работу, связанную с кампанией сдачи облигаций государственных займов в фонд обороны. Все свои облигации сдала и я, а также проводила соответствующую разъяснительную работу среди населения. Хочу отметить общий энтузиазм людей, которые готовы были помочь государству всем, чем можно, во имя разгрома захватчиков нашей родной земли.

Многие жители города не случайно стали в это время донорами. Кровь нужна была для спасения раненых, и это понимали все. Я тоже стала донором. У меня была первая группа крови, и наш главный госпитальный хирург брал мою кровь в самых экстренных случаях.

Новая забота возникла у коммунистов Вязников при проведении объявленной государством мобилизации женщин на трудовой фронт. Формировали трудовые отряды с учетом семейных отношении, возраста, здоровья. Но в любом случае с народом надо было говорить, решать различные спорные вопросы.

Работали женщины определенное время, свободное от основной работы. У нас работали главным образом на путях железной дороги. А мне горком партии поручил проводить с женщинами политические беседы. Два раза в неделю к семи утра я отправлялась пешком на станцию Вязники и рассказывала народу о том, что произошло на фронтах и в нашем тылу в последние дни. Автобусы на станцию тогда, естественно, не ходили, добиралась через Муромскую улицу и деревню Болымотиху - так было ближе.

Весной 1942 года горком партии выдвинул меня на работу в областной комитет профсоюза работников льняной промышленности. На профсоюзной конференции меня избрали заместителем председателя обкома. Обком размещался тогда в Вязниках, но предприятия, которые объединял обком, находились в Никологорах, Кохме, Нерехте, Середе, Меленке, Пучеже, Нижнем Писцово, Яковлево.

Моя работа включала в себя непрерывные поездки- командировки в указанные населенные пункты. Все это было очень не просто, очень напряженно, в ущерб моей семье. К тому же меня избрали секретарем партийной организации обкома профсоюза, что, естественно, требовало еще большего напряжения сил.

Подчеркиваю это для того, чтобы было понятно мое последующее решение перейти на работу в Вязниковский городской комитет ВКП(б), куда меня давно уже приглашали. Теперь я дала согласие и с 1 марта 1943 года стала работать в отделе пропаганды и агитации горкома заведующей агитпунктом (вскоре моя должность стала называться - заведующая партийным кабинетом).

Итак, теперь я работник горкома партии, занимаюсь непосредственно пропагандой и агитацией, из города выезжаю редко, основная работа - в черте города. Но и теперь связана непосредственно с профсоюзами. Вначале меня избирают председателем местного комитета профсоюза, затем председателем райкома профсоюза работников культуры. Обязанности председателя выполняла на общественных началах.

Если учесть, что в это время я продолжала работать в госпитале, а также часто выступала как пропагандист в различных организациях города, то станет ясно, что загруженность моя была и сейчас непомерной. Но все это надо было преодолеть, тем более что продолжалась Великая Отечественная воина, и вся страна жила в напряжении.

Вот, к примеру, что делалось по профсоюзной линии. Прежде всего мы приняли в свой профсоюз всех работников кинотеатров и других культурных учреждений. Профсоюз значительно вырос, увеличились денежные поступления от членских взносов, мы могли уже производить собственные расходы, увеличился наш вес в областном комитете профсоюза работников культуры, меня неоднократно избирали членом президиума обкома.

Профсоюз включился в кампанию по отправке посылок на фронт. Из собранной шерсти группа женщин вязала носки, варежки, шарфы. В каждую посылку с теплыми вещами мы вкладывали письмо с добрыми пожеланиями воинам - защитникам Родины.

Особо следует сказать о работе, проведенной всеми вязниковскими профсоюзами по заготовке топлива зимой 1943/1944 года. Организованные профсоюзами рабочие заготавливали в лесу дрова и возили их на санях в город. В дальнейшем стали транспортировать торф с Буринских торфоразработок. Задумали при этом проложить узкоколейную железную дорогу от поселка Бурино до города.

За короткий срок соорудили эту ветку, проявив при этом настоящий трудовой героизм, многие вязниковцы трудились на строительстве, неоднократно выезжал на трассу и весь состав горкома партии.

Осенью 1943 года я проводила на фронт своего сына Вову. Ему в ту пору было семнадцать лет и пять месяцев, он еще учился в десятом классе школы им. В. И. Ленина. Расставание было очень печальным - ведь шел воевать еще совсем мальчик, еще не познавший жизни. Он был убит на территории Польши, когда ему было чуть больше восемнадцати лет. Не стало моего первенца, на которого возлагала я такие большие надежды.

Действительно, отдал свою молодую жизнь за Советскую Родину - это меня только и поддерживало. Надо было продолжать жить, воспитывать оставшихся троих детей. В 1944 году младшей дочери было восемь лет, старшей - тринадцать, а младшему сыну - одиннадцать.

В мае 1945 года все вязниковцы торжественно встретили праздник Великой Победы. Ликование не знало границ. Все тяжелое и опасное осталось позади. Мы выстояли, хотя Победа досталась огромной ценой. Каждая семья не досчиталась своих близких.

Не стало и моего любимого сына, двух моих братьев. Оценивая прошедший период войны, можно смело сказать: этот период я прошла достойно, я честно работала, свято выполняла принцип: "Все для фронта, все для победы". В разгроме врага есть и моя лепта.

(продолжение ниже)
Прикрепления: 8198837.jpg(80.9 Kb)
 
ВарвараДата: Пятница, 16.02.2018, 10:51 | Сообщение # 7
Генерал-лейтенант
Группа: Проверенные
Сообщений: 769
Награды: 24
Репутация: 12
Статус: Offline
На фото: Фёдор Иванович Пузырёв монтирует трансформатор.



Осенью 1945 года приехал демобилизованный из армии муж, но прожил в семье только до 1948 года, а затем ушел к другой женщине. Я опять осталась одна с тремя детьми, со своими печалями и заботами. Надо было уделять внимание семье, обеспечить достойное воспитание детей. Кстати, муж не нашел счастья в новой семье, он неоднократно хотел возвратиться, но я его не принимала - вернуть прежнее было уже невозможно.

После войны я опять окунулась в работу, дел было полно: многое надо было восстанавливать, расширять, совершенствовать. Горком партии, как всегда, возглавлял все стороны повседневной жизни, мы, работники отдела пропаганды и агитации, были всегда в движении.

Послевоенный трудовой энтузиазм советских людей позволил удивительно быстро восстановить разрушения, причиненные стране гитлеровцами. Преимущества плановой экономики, правильной политики партии и государства сделали свое благое дело.

В декабре 1947 года были отменены карточки на хлеб и промышленные товары. Одновременно проводилась и денежная реформа, что способствовало хозяйственной стабилизации.

В первые дни торговли без карточек мы, работники горкома партии, дежурили в магазинах, вели беседы с населением, всем было легко и радостно. Следили, как идет обмен денег, в Вязниках все прошло быстро и хорошо.

В 1956 году в партийных органах осуществлялась некоторая перестройка в организационном плане: горком и райком партии сливаются воедино. Соответственно сокращались кадры, и я сочла целесообразным отказаться от штатной партийной должности, учитывая свой возраст и семейное положение.

Меня переводят в штат фабрично-заводского училища фабрики "Свободный пролетарий" заместителем директора по культурно-воспитательной работе. После многих лет напряженнейшей работы я оказалась на более спокойной должности, хотя и здесь работы хватало, особенно по общественной линии, так меня сразу избрали секретарем партийной организации ФЗУ.

В ФЗУ я проработала несколько лет и в 1960 году вышла на пенсию. Коллектив ФЗУ, о котором у меня остались самые теплые воспоминания, проводил меня торжественно, вручив многочисленные грамоты и различные подарки.

Итак, как говорят, я на заслуженном отдыхе, хотя длительная привычка напряженно работать не оставляла меня и в пенсионном возрасте. Но вся работа теперь велась только на общественных началах. И была эта работа за много лет очень разносторонней: общественный партийный инструктор, член методического совета горкома, член идеологической комиссии горкома, председатель секции агитации и пропаганды, член партийного бюро фабрики "Свободный пролетарий".

В советских и профсоюзных органах я была членом рабочего контроля, председателем секции по новым обрядам, членом женского городского совета пенсионеров, членом комиссии по культуре и так далее.

В 1963 году судьба нанесла мне еще один страшный удар: в Грузии трагически погиб мой сын Сережа. После окончания Московского текстильного института он поехал работать в Кутаиси, там женился, имел уже двоих детей, и вот совершенно нелепо, в двадцать восемь лет, обрывается его жизнь. Мужская ветвь нашего семейства иссякает.

В 1968 году уходит из жизни и моя мама Прасковья Андреевна - простая русская женщина, так много сделавшая для моей семьи, для моих детей.

Уехали из Вязников и обе мои дочки. Лэру направили получать высшее образование в Ленинград, в Высшую профсоюзную школу культуры, а Валя вышла замуж за выпускника Авиационного института и уехала в Казань, где он получил работу. Итак, я в Вязниках осталась одна и именно в это время у меня возникла идея написать свои воспоминания.

Но одна в строгом смысле этого слова я не осталась, поскольку продолжала общаться с народом, особенно с молодежью. С молодым поколением у меня всегда есть о чем поделиться, есть что рассказать ему о трудностях становления новой жизни, о героизме советских людей, о преимуществах советского строя. Я всегда призываю молодежь перенимать опыт своих родителей, внимательно изучать историю нашей великой Родины, понимать величие социалистической цивилизации.

Передавать жизненную эстафету молодежи - безусловный долг моего поколения. В плане выполнения этого долга задуманы и данные воспоминания. Пусть они послужат становлению добра, ответственности и справедливости в современной жизни.

1 марта 1970 года

конец книги
Прикрепления: 6827514.jpg(78.5 Kb)
 
ВарвараДата: Пятница, 16.02.2018, 18:04 | Сообщение # 8
Генерал-лейтенант
Группа: Проверенные
Сообщений: 769
Награды: 24
Репутация: 12
Статус: Offline
Мстёрская советская больница. Кон. 1930-х – нач. 1940-х гг. Фото Евгении Анатольевны Сенцовой.



Очень понравились мемуары - хотя, как мне кажется, в духе времени "застоя" там все очень-очень политкорректно - но о простой жизни тоже есть интересные моменты (случай с монашкой в простыне).

Некоторые моменты заставили задуматься. Например, "овдовевший сапожник", отец автора мемуаров,

"Иван Алексеевич Овчинников. Занимался он с малолетства сапожным ремеслом, своей мастерской не имел, а тридцать три года работал у мстерского предпринимателя Николая Чиркина, проживающего на Нижней улице."

Это как можно 33 года работать и не иметь своей мастерской по ремонту обуви? Я вот вижу маленькие мастерские, работают там 1-2 человека... Может, не понимаю чего в специфике... Мне казалось, что работают как ученики у кого то - стал мастером, открывай свое дело (сапожное). Почему Иван Алексеевич не открывал такое дело?... Вопрос.

"чаще всего время после утомительной многочасовой работы отец проводил в трактире на Болотной улице, где, кстати, стоял и наш старенький дом, доставшийся сапожнику от родителей."

Вот тут видно, что не бизнес-планы писал человек, а пил горькую.

"Так отец выражал свой робкий протест против эксплуатации хозяевами- кровососами простых мастеровых людей. "

Наверное, не в этом одном было дело:

"в 1918 году он был одним из учредителей сапожной артели в Мстере, но характер нашей жизни вследствие этого события почти не изменился. Умер он сравнительно молодым от заворота кишок в 1922 году."

ВОТ - ничего не изменилось, не протестовал он пьянством, а по природе был склонен так расслабляться. Между тем, чтобы чего то достичь - как всем известно - приходится напрягаться...

Откуда ненависть? Заказчиков ему поставлял хозяин, орудия производства (думаю) тоже - разделение труда ведь. Все равно был недоволен.

"село Балтайка, где уже жили мстерские земляки, где и мы хотели обосноваться."

Интересно, есть сейчас там потомки мстерских переселенцев?...

"Однажды к нам пришла прислуга учителя Николая Федоровича Клевакина - старушка лет за семьдесят и рассказала, что в семье Клевакиных она работает с молодости, обслуживала еще дедушку этой семьи.

Доработала прислугой до старости, а теперь она не может уже работать по-прежнему, учитель гонит ее из дома, не дает есть, бьет. А идти ей в другое место просто некуда. Возмущенные комсомольцы решили устроить над Клевакиным показательный общественный суд. Судьей назначили Василия Алексеевича Святова. Я же выступала на суде в качестве защитницы старой женщины. "


Кроме моральной стороны дела вижу следующее - в вину вменяли то, что Клевакин не взял старушку к себе как члена семьи. И бил. А старушка все равно хотела жить в его доме. Сложная ситуация. Как они там на суде разобрались - жалко, не написано...

Еще подумалось, что с такой интенсивной работой дети автора большей частью жили с бабушкой и не только не видели отца, но и мать. Жаль, конечно.

Вообще жаль, что она МАЛО написала...

В сети про нее ничего не нашла.
Прикрепления: 1494657.jpg(76.0 Kb)


Сообщение отредактировал Варвара - Пятница, 16.02.2018, 18:05
 
Форум » Поговорим о Мстёре » Жители Мстёры » Анна Ивановна Хохлова (воспоминания)
  • Страница 2 из 2
  • «
  • 1
  • 2
Поиск:

Пятница, 20.07.2018, 02:23
Форма входа
Логин:
Пароль:
Наши проекты
Неизвестное фото

Возродим деревню вместе!

Никто не забыт, ничто не забыто!
Статистика сайта